В общем, бывшая жена согласилась на переезд Яны к отцу под его клятву, что он ей никогда, НИКОГДА не купит машину.

И вскоре Яна поселилась в папиной московской квартире.

Как и предчувствовала Ляля, она не ужилась со вновь приобретенным дитятком. С точки зрения Ляли, девица была типичной провинциалкой-рвачкой. А с точки зрения Яны, Ляля была лишней в их доме.

Афанасий из двух женщин выбрал дочечку. Яна была для него чудом реинкарнации – Яна сконцентрировала в себе его любовь к погибшей Асе и его новую любовь к самой Яне… В ней действительно не осталось места для Ляли.

Через несколько недель Ляля это поняла и тихо ушла. Афанасий принял ее жертву молча. Не звал назад, не благодарил за понимание…

– Поэтому нам было так легко остаться в дружеских отношениях и изредка перезваниваться: ведь мы даже не поссорились… – тихо добавила Ляля, глядя в стол.

– Могла ли она, на ваш взгляд, подменить инсулин? Вы все-таки немножко пожили вместе с Яной… Могла?

Ляля подняла голову и посмотрела детективу в глаза.

– Могла. Она ведь наследует после отца. А характером, видимо, в мать пошла: провинциалка и рвачка.

Алексей имел представление о снобизме москвичек по отношению к провинциалкам. Поэтому счел нужным уточнить:

– Рвачка? В чем это проявлялось, если не секрет?

– Во всем!

– А точнее?

– Да сами посудите: какие у нее могли быть чувства к недавно обретенному отцу? Откуда? Чужой дядька, вот и все! И если она переехала к нему – то понятно, ради чего…

Что ж, логика в словах Ляли имелась. Ошибочная или нет, но Кис взял ее на заметку.