— Те двое, которые пропали, как они выглядели?

— Ху Лун — это старик, седой, худой, сгорбленный. Йин Хунг, мой шофер и садовник, помоложе, ему, наверное, около тридцати. Он низкого роста даже для кантонца, но крепкого телосложения. Нос у него сломан и приплюснут посередине.

— Вы не допускаете, что они могли убить женщин? Или один из них?

— Не думаю. Вряд ли.

— А как выглядел тот молодой китаец, чужой, который впустил вас в дом?

— Худощавый, небольшого роста, лет двадцати... На передних зубах золотые коронки. Он показался мне очень смуглым.

— Я попросил бы, мисс Шан, подробнее объяснить, почему вас не удовлетворяет то, что делает шериф?

Она взглянула на Старика, который охотно растянул губы в вежливой, ничего не говорящей улыбке — его физиономия давно стала маской, которая могла скрыть все, что угодно.

Минуту клиентка боролась с раздражением, потом сказала:

— Думаю, они ищут не там, где нужно. Я заметила, что большую часть времени они толкутся возле дома. Ведь это абсурд — ожидать, что убийцы возвратятся.

Не лишне было поразмыслить над ее словами.

— Мисс Шан, надеюсь, вы не думаете, что вас подозревают?

Казалось, она испепелит меня взглядом своих черных глаз:

— Что за вздор!

— Не в том дело, — не отступал я. — Мне важно знать ваше мнение.

— Я не умею читать мысли полицейских. А вы?

— Мы пока ничего не знаем об этом деле, кроме того, что пишут в газетах, и вашего рассказа. Для серьезных подозрений требуется куда больше сведений. Однако постарайтесь понять, почему у людей шерифа появились сомнения. Вы очень спешили. Есть ваше объяснение, почему вы уехали и почему вернулись — но больше ничего. Женщина, обнаруженная в подвале, могла быть убита как до вашего отъезда, так и после. Ванг Мей, которая, видимо, кое-что знала, тоже мертва. Остальная прислуга исчезла. Ничего не украдено. Уверяю вас, этого достаточно, чтобы у шерифа появились мысли...