— Думаю, ты блефуешь.

— Вы знаете, как можно проверить это наверняка.

— Ты тоже погибнешь, Джарри.

— Сейчас меня это не волнует. Не пытайтесь разнести мне руку, чтобы повредить взрыватель, — предупредил он, — потому что это не поможет. Даже если вы добьетесь успеха, это обойдется вам минимум еще в две установки.

— Каким образом?

— А как, по-вашему, я поступил с пушками? Я показал рыжетипам, как с ними обращаться. Сейчас эти пушки в руках у рыжетипов и нацелены на две установки. Если я лично не навещу моих артиллеристов до наступления темноты, они откроют огонь. Разрушив эти объекты, они перейдут и примутся за два следующих.

— Вы доверили этим животным лазерные излучатели?

— Совершенно верно. Ну так что, вы начнете, наконец, будить остальных для голосования?

Тэрл пригнулся, словно хотел прыгнуть на него, но, видимо, передумал, и взял себя в руки.

— Почему ты сделал это, Джарри? — спросил он. — Что они для тебя, если ты приносишь им в жертву собственный народ?

— Пока ты не пережил того, что пережил я, — ответил ему Джарри, — мои объяснения останутся для тебя пустым звуком. Ведь они основаны на моих собственных чувствах и опыте, которых у тебя нет, а у меня есть моя печаль и мое одиночество. Попытайся понять хотя бы это: я их бог. Мое подобие можно найти на каждой их стоянке. Я — Убийца Медведей из Пустыни Смерти. Они пересказывали предание обо мне два с половиной века, и это преобразило меня. Я всемогущий, мудрый и добрый — в той степени, в какой они способны это понять. А раз так, я обязан о них позаботиться. Если я не помогу им, кто будет прославлять мое имя среди этих снегов, и рассказывать у костра историю моей жизни, и вырезать для меня лучшие части мохнатых гусениц? Никто, Тэрл. И только ради этого мне сейчас стоит жить. Будите остальных. У вас нет выбора.