- Что вы имеете в виду, говоря: "Перестать существовать, исчезнуть"? Ведь не означает же это - умереть?

- Очень хорошо, Диминг. Вы исключительно сообразительны. Означает это, что для того, чтобы пойти искать свой Грааль, мой сын должен восстановить против себя Ангелов. Остановить его они не сумеют, однако могут дождаться его возвращения. Поэтому я купил ему еще одну банку краски: билет на Гребд.

Диминг невольно присвистнул. Наименование "Гребд" носили солнце в окрестностях Угольного Мешка, оборачивающаяся вокруг него планета и город на планете. Тамошние обитатели овладели методами псевдохирургии, на голову опережающими все известные в исследованной части космоса приемы. Они умели какое угодно существо преобразить так фундаментально, как только этому существу захочется, даже его биохимизм, основанный на углероде, могли преобразовать в опирающийся хоть на борные цепочки. Что уж говорить о таких мелочах, как изменение идентификационной характеристики мозговых волн, расположения сосудов в сетчатке глаза или формы носа! Им ничего не стоило воспроизвести (вырастить?) человека буквально из клочка его тела при условии, что клетки еще живы. А что самое важное, умели производить все эти изменения безразлично до какой степени радикальные, сохраняя в неприкосновенности (по желанию) духовную личность пациента.

Однако стоимость подобной степени капитального ремонта превосходила всякое воображение - разве что мотивы его помещались в границах представления.

Диминг посмотрел на старика с нескрываемым удивлением: тот не только был в состоянии уплатить такие деньги, но и хотел - хотел даже в деле, которого не одобрял. Чтобы так печься о сыне - чтобы так самозабвенно трястись над ним, надеясь лишь, что однажды встреченный совершенно случайно совсем чужой человек отведет тебя в сторонку и шепнет: "Привет, папа!", однако ничего для этого незнакомца ты уже не в силах будешь сделать... Потому что если сын этот нарушил так дерзко предписания Ангелов, что ему требуется путешествие на Гребд, то ведь Ангелы с папаши глаз не спустят до конца его дней - так что не посмеет он даже улыбнуться этому незнакомцу. Такая провинность равнозначна смерти. Отважится ли отец в такой ситуации хотя бы пожать руку сыну?