– Наверняка видел. Именно из-за этого я туда и ходила.

Казалось, ей было трудно говорить об этом, и говорила она с хрипотцой. Харт спросил себя, сколько же ей понадобилось влить в себя джина, чтобы решиться на то, что она сделала. Даже в таком состоянии в ней просматривалось что-то благородное.

Харт сел и загасил сигарету.

– После того, как я выполнил роль инструмента в твоей мести, ты могла бы рассказать мне о себе и Коттоне.

– А чего тут рассказывать?

Пэгги подтянула к себе колени.

– Он был для меня всем.

Действие крепкого желтого джина, который она глотнула, начало сказываться, и она хихикнула.

– Ты меня понимаешь: всем, всем на свете! Но я с ним жестоко расплатилась.

Харт пожал плечами.

– Боюсь, что я не совсем тебя понимаю.

Пэгги довольно повторила еще раз:

– Но я с ним рассчиталась, – ей было трудно выразить свои мысли. – Расплатилась, потому что сидела в зале суда и держала ротик на запоре.

– О чем ты говоришь, Пэгги?

– Я говорю о Гарри.

– А что именно?

– Он этого не делал.

– Чего не делал?

Пэгги посмотрела на него заплаканными глазами, точно удивляясь его непонятливости.

– Он не убивал Бонни Темпест… Он не мог этого сделать… Я знаю это…

Губы Харта сковало параличом, он едва смог вымолвить:

– Откуда ты это знаешь?

– Потому что она не убита… Я сама видела ее четыре месяца назад в Энзенаде.

– Ты совсем пьяна.

Пэгги согласно кивнула головой.

– Это правда. Мне сейчас кажется, что я лечу в космосе. Но когда я видела Бонни, я не была пьяной. Она выкрасила волосы в черный цвет, – Пэгги положила руки на свои маленькие груди. – А здесь она туго затянулась, чтобы выглядеть более плоской, хотя на самом деле у нее потрясающая грудь. Она живет под именем сеньоры Альверадо Монтес и выдает себя за богатую вдову из Венесуэлы. Что вы на это скажете?