Где-то там, в Лос-Анджелесе, был день, а здесь были всего лишь сумерки. Трое интервентов выглядывали из тенистой рощи апельсиновых деревьев. Небо над ними сияло, и пятнышки света, проникающие сквозь ветви деревьев, подчеркивали глубину тени. Теплый ветерок «Санта Анна» разносил сильный запах удобрений и раздавленной апельсиновой кожуры. Прямо впереди чернела огромная восточная стена Тодос-Сантоса. Тысячи балконов и окон, расположенных в аккуратном порядке, при взгляде сквозь серую листву казались пустотами в четко очерченном черном прямоугольнике, закрывавшем небо.

Интервенты заморгали, пробираясь в сумеречном свете, и замерли, услышав над собой шум крыльев. Вокруг не было никого. Они смотрели на пустой участок перед стеной. Охраны не было видно.

– Вон там, – сказала девушка, указав рукой. Ее голос был не громче, чем шорох листьев на ветру. – Вот она.

Двое юношей вглядывались, пока не увидели почти незаметный квадратный силуэт в основании нависающей стены. Казалось, он был высотой в рост человека.

– Это большая дверь, – сказала девушка. – Мы все еще далеко. Дверь кажется маленькой, но на самом деле она высотой в тридцать футов. Дверь поменьше – слева от нее.

– Не могу ее разглядеть, – сказал один из юношей. Внезапно он засмеялся, и так же внезапно перестал. – Неужели нервничаю? – проговорил он.

Второй юноша был худой, с едва пробивающейся бородкой. Он нес черный ящик на ремне. Посмотрев на маленькие лампочки на крышке ящика, он сказал: