– Вот ты какой, – сказал Георгий, обходя Шар кругом. – Значит, это о тебе рассказывал Тхыйонг?

Шар запульсировал, словно живой. Клочья тумана поредели и расползлись, оболочка Шара вдруг исчезла, но Гоги сообразил, что она осталась на месте, просто сделалась прозрачной. Он улыбнулся: картина показалась ему забавной и трогательной.

– Ты меня приглашаешь в гости?

Шар запульсировал сильнее, будто закивал головой. В мозгу Георгия возникло четкое изображение открывающейся двери. Он протянул руку, желая погладить теплую сферическую поверхность, но вдруг испугался. Он подумал, что может провалиться куда-то, как в болото, и не выползти назад. Однако Шар притягивал к себе. Желание дотронуться до него было совершенно непреодолимым, и Гоги, глубоко вздохнув, будто перед прыжком, коснулся прозрачной оболочки…

Он ожидал чего-то… Чего-то необычного: полета в невесомости, вспышки света, боли, даже смерти (не верилось, но все же…), однако ничего не произошло. Или – почти ничего. Георгий чуточку подумал, осторожно приподнял голову и огляделся вокруг. И с тоскливой обреченностью подумал: «Ну вот, так я и знал».

Ночь исчезла. Солнце вовсю купалось в небе над вершинами. Костра не было. Не было парня-гитариста, не было раскопа с красным фонарем над самодельной калиткой, не было брезентовых палаток, рассыпанных вокруг древних развалин. Не было даже самих развалин – вместо них высилась какая-то незнакомая гора и вилась пыльная дорога вдоль ее склона. Глинобитные домики ютились посреди крошечных полей, возле домиков возились в пыли дети – в большинстве голышом, благо погода позволяла, лишь некоторые щеголяли в коротеньких полосках материи, обернутых вокруг талии. Мамаши изредка покрикивали на них, на миг отрываясь от домашних дел. Мужчины были заняты на полях, возделывая свои клочки плодородной земли.

Одно поле было гораздо больше остальных. Часть его занимали плодовые деревца, другая была отдана под ячмень и еще какие-то культуры (Гоги не мог определить, какие именно). Большой каменный дом возвышался над соседними хижинами – сразу было заметно, что здесь живет богатый хозяин. Позади дома была видна конюшня, а спереди, у самых ворот, прогуливались на цепи две огромные серые с синеватым отливом собаки.