– Ты что там застряла? – спросила Аленка из кухни.

– В зеркало смотрюсь.

– Зря стараешься. Папка опять в кабинете со своим фолиантом. «И пыль веков от хари отряхнув»…

– От хартий, – машинально поправила Алла. – Это тот фолиант, что Георгий Бадиевич привез из экспедиции?

– Наверно. Мам, а он правда профессор, или это кликуха?

– Господи, ну и лексикон. Валера на тебя плохо влияет.

– Это он-то? – усмехнулась Алена. – Он при мне и пикнуть не смеет. Валерка у меня на коротком поводке.

«На коротком поводке» – это мамино выражение. У нее самой «на коротком поводке» всю жизнь был Гоги. Доктор наук, и по сей день выглядевший как мальчишка: худощавый, но не худой, загорелый дочерна, при черной бороде, куда затесалось чуть-чуть благородной седины. Ковбойская шляпа с широченными полями. В общем, романтический герой, Джон Верный Глаз. И на мамку смотрит так, будто вот сейчас резко свистнет, подзывая белого коня, и умчит любимую в горы под свист ветра, не обращая внимания на запоздалые выстрелы за спиной…

Игорь Иванович в своем кабинете непроизвольно оглянулся и посмотрел на сиротливый диван у стены. Он спал на нем уже года три. Помнится, тогда, в самом конце осени, буйствовала эпидемия гриппа, и он свалился с температурой. Алла надела марлевую повязку и прозрачно намекнула, что, дескать, было бы хорошо на некоторое время Игорю поночевать отдельно, в целях карантина. Игорь согласился, перебрался в кабинет на диван, да так там и остался. Все произошло естественно и само собой. О разводе они и не помышляли. Оформление документов, суд, раздел имущества… Не гниющий Запад, где стоит снять трубку и позвонить адвокату. Наша система гораздо более гуманна и мудра: хочешь не хочешь – живи вместе. А там, глядишь, где словечком перебросишься, где мусор выкинешь. Стерпится – слюбится…