Завершения казни, когда Алюред собственноручно воткнул копье в тело каждого повешенного, она не видела. По движению толпы она почувствовала, что конец все-таки наступил. И только тогда решилась взглянуть на тела погибших, которые уже опускали на землю.

Но девушка ошиблась: это еще был не конец. Алюред заговорил на странном языке, сильно жестикулируя. Огромная масса людей словно застыла. Вокруг не было видно никакого движения. Пакс кожей ощущала страх и ненависть, исходившие от горожан.

…Он закончил свою речь вопросом: готовы ли они теперь подчиниться ему? Пакс догадалась о вопросе по тону, в нем звучал металл. На несколько мгновений на площади опять воцарилась тишина. Алюред ждал ответа. И он был дан — в виде дохлой рыбы, брошенной откуда-то из глубины толпы. Надо отдать должное смельчаку — бросок его был точным. Лицо Алюреда потемнело от гнева. Пакс не слышала, что он сказал окружавшим его солдатам, но смысл приказа был ясен. Несколько человек стремительно бросились в толпу.

Людская масса взревела от негодования и ощетинилась сотнями ненавидящих взглядов. Сомкнувшись в единую цепь, люди Пелана и Хальверика старались сдержать напор толпы с трех сторон, охватив рынок полукольцом. Кое-как им это пока удавалось. Группа Пакс замыкала круг. Они не слышали ничего, кроме криков и рева голосов; им было приказано сдерживать людей, но не атаковать их. Однако напор был слишком силен. Цепь, охватившая площадь, вот-вот могла прорваться. У большинства горожан не было оружия, но их преимуществом была численность. К тому же многие товарищи Пакс и она сама не хотели сражаться с безоружными мужчинами и женщинами и старались избежать только одного — как бы горожане не обратили их в бегство.

Пакс слышала, что сзади, со стороны улиц, ведущих к рынку, подходит подкрепление. То тут, то там раздавались команды офицеров. Но все это тонуло в общем гуле толпы.