— Но если вы не волшебник…

— Видишь ли, если уж быть точным, то я волшебник наполовину. И наполовину — человек. Да будет тебе известно: благодаря этому я обладаю знанием волшебной магии в той же степени, что и мудростью людей.

В доказательство своих слов он приподнялся над землей и застыл в воздухе, с удовольствием наблюдая за растерянным выражением ее лица.

Пакс не хотелось больше об этом говорить, и она спросила:

— Но снежные кошки… Не могли бы мы поохотиться на них? У нас ведь есть лук, и…

— Нет, Паксенаррион, они ведь действительно волшебные. Поэтому прежде, чем ты успеешь натянуть свой лук, такая кошка успеет вынуть из тебя твою душу.

Пакс подумала, что это было бы для нее концом. Она хотела спросить у Месениона, имеет ли он в виду физическую смерть, но побоялась.

Потом, помолчав немного, Месенион сказал:

— Я понимаю, что тебя интересует. Нет, вынуть из тебя душу — не значит убить тебя. Когда вы, люди, умираете, ваши души улетают на небеса. И мне не хотелось бы подвергать сомнению твою веру в это…

Пакс смотрела на него во все глаза, и Месенион продолжил:

— Итак, у человека есть душа. После смерти она улетает. А вот куда?.. Это зависит от того, как он жил. Но если снежная кошка съест душу, эта душа уже никогда не попадет туда, куда ей полагается попасть. Она останется в снежной кошке навсегда.

— Какой ужас… Но зачем кошке душа?

— Паксенаррион, не забывай, она же волшебная. И она творит с душами что хочет. Я не знаю, как она это делает и зачем. Каким-то образом души, которые она съедает, придают силы ее магии. Если мы увидим снежную кошку, мы должны тут же бежать в противоположном направлении.

Он прошел спокойно несколько шагов, а потом спросил:

— Паксенаррион, как тебе удалось уговорить Ветерка подойти к тебе?

Она не задумывалась над тем, почему так получилось.

— Я не знаю. Наверное, он просто привык ко мне. И знал, что у меня есть яблоки. И вообще, лошади меня любят.