Спустя некоторое время она опять могла двигаться. Большинство горожан уже разбежалось по окрестным улицам. Пакс увидела Алюреда. Он был верхом на лошади, его солдаты старались остановить тех, кто еще был на площади.

Наконец среди мечущихся людей она смогла разглядеть Арколина, а потом и Стэммела и даже услышать их голоса. Отряд занял новую позицию, присоединившись к другим воинам. Их всех тут же послали преследовать беглецов. Но лишь к заходу солнца удалось кое-кого вернуть. Это была едва лишь пятая часть горожан, в основном женщины и дети, слишком слабые и напуганные, чтобы убежать далеко. Пакс, все еще не оправившаяся от утренних событий, еле держалась на ногах. Ей не хватало сил, чтобы сторожить тех, кого вернули силой на площадь.

Алюред приказал своим людям проследить, чтобы никто из сторонников Синьявы не спасся бегством. Все горожане должны признать его своим новым правителем и подчиняться только ему. Заканчивая речь перед войском, он подчеркнул: людей нужно запугать до такой степени, чтобы даже в мыслях они не допускали возможности неповиновения. Об этом же он сказал и своим союзникам.

Пакс ожидала, что герцог будет возражать, но он промолчал. Со дня смерти Синьявы едва ли хоть раз улыбка тронула его губы. С тех пор как они добрались до моря, он часами стоял на берегу, вглядываясь куда-то вдаль. Она не знала - и никто этого не знал, - о чем он думал. Пакс все больше и больше не нравилось, чем им приходится здесь заниматься.

Во взглядах горожан читались страх и отвращение. Часто слышались ругательства и оскорбления, понятные даже на чужом языке. Так люди выражали протест и презрение к сторонникам Алюреда. Вряд ли они полностью покорятся своей судьбе. Но в противном случае участь их будет печальной.

Все это не давало девушке покоя. Она с трудом могла заставить себя что-нибудь съесть, а по ночам часто вздрагивала и просыпалась от неотступно тревоживших ее дум.