- Записалась она девятого августа, а пропала - семнадцатого.

- Она оплатила счет за номер, прежде чем исчезла?

- Нет. За ней остался долг в тридцать монет. Полагаю, что эти денежки плакали.

- Как распорядились ее вещами?

- Их конфисковала полиция. Да там и было-то кот наплакал: дамская сумка и чемоданчик.

- Посетители у нее бывали?

- Нет, на ее имя не поступало даже почты.

- Может быть, ей звонили по телефону?

И на этот вопрос Ларсон отрицательно покачал головой:

- Правда, спустя три дня после исчезновения мисс Бенсон ее разыскивала какая-то девушка. Но пока она жила у нас, ею никто не интересовался.

- Что за девушка?

- Не знаю. Она пришла и спросила: не появилась ли мисс Бенсон. Когда я ответил, что нет, она оставила телефон и просила позвонить, если мисс Бенсон вернется.

- Вы сообщили об этом полиции?

- О девушке? А зачем? Достаточно того, что их кованые каблуки прежде всего затопали именно здесь. Ничто так не отпугивает посетителей, как это стадо в мундирах. Дела в гостинице идут не так уж прекрасно, чтобы мы могли позволить себе разбазаривать клиентуру.

- А вы случайно не помните, как звали эту посетительницу? Ларсон раскрыл на последней странице книгу регистрации посетителей, отцепил прикрепленную там визитную карточку и протянул ее мне. На карточке значилось:

ДЖОАН НИКОЛЬС

КВАРТИРА "Б"

ЛИНКОЛЬН-АВЕНЮ 76, УЭЛДЕН, У-75600.

Поблагодарив, я спрятал карточку в бумажник.

- Хессон где-нибудь поблизости? Мне надо перекинуться с ним парой слов.

- Он живет не здесь. У него комната на Бэй-стрит.

- Вы помните номер?

- Двадцать семь, а в чем дело?

- Да никакого особого дела. Просто я по крупицам подбираю информацию, как сорока таскает все, что блестит. Сорока, знаете ли, напугала мою маму перед тем, как я появился на свет божий. Пожалуй, мне пора закругляться. Утром увидимся.