Однажды я глянула на еженедельный результат: средний КН был равен 71. „Доктор, — сказала я тогда, — мне порой кажется, что весь мир сходит с ума!“ „Посмотрите на это с другой стороны, Мэри-Энн, — ответил он. — Посмотрите на всех пациентов Психолечебниц — я знаю, их уже три целых и одна десятая миллиарда при 1,8 миллиарда Персонала — но посмотрите на них! Они проходят лечение, они занимаются трудотерапией на заводах и фермах, они постоянно помогают себе и друг другу достичь душевного здоровья. Разумеется, средний коэффициент нормальности сейчас очень высок. Все они безумны. Но ими нельзя не восхититься. Они борются за душевное здоровье. И они… победят! — Он глянул в окно и, чуть покачиваясь на пятках, добавил тихо, как бы про себя: — Если б я не верил в это, как бы я мог жить дальше?“

Я знала, что он думает о своей жене. Миссис Спики набрала 88 при первой же всеамериканской проверке. Уже много лет она находилась на территории Психолечебницы Большого Лос-Анджелеса. И если кто- то еще думает, что доктор Спики не был искренним в своих убеждениях, вспомните об этом! Он пожертвовал ради них всем. Но даже когда Психолечебницы вошли в рабочий режим, когда мы справились с эпидемией в Южной Африке и с голодом на Украине и в Техасе, тяжкий груз не спал с плеч доктора Спики, потому что с каждым месяцем работников Психометрического бюро становилось все меньше. Кто- нибудь обязательно проваливался на ежемесячном Тесте, и его отправляли в Бетесду. В машинописном бюро никто больше месяца-двух не задерживался. И пополнять штат становилось все сложнее, потому что многие здоровые молодые люди шли добровольцами в Персонал, работать в Психолечебницах. Неудивительно — жизнь за решеткой была куда легче и приятнее, чем снаружи. Все так уютно, столько новых друзей и знакомых — я положительно завидовала этим девчонкам! Но я-то знала, в чем состоит мой долг.