Вскоре мы увидели входы в какие-то пещеры. Сергей сверился с картой и быстро направился к одному из них, включил нашлемный прожектор. Мрак расступился, вспыхивая серебряными искрами. По мере того, как мы углублялись в пещеру, шум стихал, подземные толчки ощущались слабее. Запахло сыростью, плесенью. Впереди журчала и плескалась вода.

Мы вышли к подземной реке, пошли по узкому берегу, то и дело пригибаясь, чтобы не стукнуться о стену пещеры. Часто приходилось перепрыгивать с камня на камень. Сергей изредка смотрел на карту.

Луч его прожектора выхватил из тьмы, осеребрил огромные сверкающие столбы. Скульптуры? Диковинные формы еще более причудливые, чем те, что мы видели в горах. Длинные каменные рыбы, вставшие на хвосты, острые пики, двугорбые спины верблюдов, чудовища с разинутыми пастями... Сталактиты и сталагмиты тянулись навстречу друг другу, почти нигде не смыкаясь. "Там, где скалы растут вершинами вниз, там, где скалы растут вершинами вверх..." - продекламировал Сергей.

Пещеры становились все обширнее. Нас окружила тишина. Лишь шлепались капли в лужицы. Подземные толчки здесь не ощущались вовсе. Я было подумал, что землетрясение закончилось, но, взглянув на радиометр, убедился, что это не так. " Сергей остановился, затем устало опустился на камень.

- Передохнем? - спросил я.

- Пересидим, - улыбнулся он.

- Пещеры Синдбада. Не хватает только сокровищ.

- Есть и сокровища...

- Красивые пещеры. Сюда бы туристов водить, - словно не расслышав его последней фразы, произнес я.

Он понял недосказанное, спросил:

- Разве жизнь не самое большое сокровище?

"Там, где скалы растут вершинами вниз, там, где скалы растут вершинами вверх, спасение вы найдете", - вспомнил я. Как он мог догадаться, что скрывается за этими символами? Интуиция? Этим словом часто прикрывают незнание, неумение рассчитать, определить. Почему он понял то, чего не поняли аборигены, которым стихи предназначались?