Что именно там с навозными жуками, я не узнал, потому что Райнела перебил возобновившийся топот. Только теперь он… удалялся.

— Так, я не понял. А выйти погулять под луной, подышать свежим воздухом, с гостями познакомиться?

— А ты уверен, что с ними хочется знакомиться?

Я сдал назад:

— Не совсем.

Мы продолжили стоять и рассматривать вход в храм, из которого теперь не доносилось ни звука.

— Какие будут предложения?

А какие тут могут быть предложения? Организм советует, что нужно идти спать дальше. А мозг (лучше бы он перед празднеством появился) сообщил, что в скором времени мы опять проснёмся от топота. А значит нужно уладить эту проблему первой. Об этих вариантах я и сообщил Райнелу.

— Первый привлекательный, но второй более разумный.

— Слушай, если ответ был очевиден, нафига было меня спрашивать? Полчаса уже стоим тут, фигнёй страдаем!

— Тебя испытывал.

Слов нет, одни междометия! Нашёл, блин, кого испытывать! Вот щас я кого-то как испытаю!.. Так потом придётся со статуями самому разбираться. Нет уж, фигушки.

— Тогда пошли.

Я первым пошёл в сторону храма.

Возле входа мы остановились, и Райнел поднял свой посох. С навершия ударил луч яркого света, давая возможность рассмотреть письмена над входом. Мыдя, опять наскальная живопись, которую письменами назвать вообще язык не поворачивается.

— И что тут нарисовано?

В ответ раздалось невнятное хмыканье, после которого последовал ответ:

— Тут сказано, что после того, как свет луны коснется слуг, Азериас восстанет, и возьмёт свою дань за годы, которые был в заточении… Боги и демоны! Вот только этого нам не хватало!

Видимо, дело и впрямь худо, раз Райнел обращается ко всем богам и демонам вместе взятым.

— А поподробнее можно? — попросил я, заранее опасаясь того, что сейчас услышу.

— Можно. Мы идиоты. Надо было сразу прочитать, что тут написано, когда мы только увидели храм, и разнести эти статуи ко всем демонам. А теперь неизвестно что будет. Только вот уйти теперь не получится.