— Райнел, балахонники — это наши стражники. Вот почему следы статуй вели к лагерю и от него.

— Азериас. Он подчинил их волю, и теперь они его слуги!

Луч, вырвавшийся из его жезла, заморозил статую, на неё тут же наткнулась ещё одна, и на пол посыпалась груда камня и льда.

— А помочь как-то можно?

Я обрушил плиту на следующую статую, разрушая её от головы до ног.

— Не знаю, они теперь верят в него! А значит уничтожить Азериаса уже невозможно! Он будет жить, если разрушить статую!

— А если они будут без сознания? Для веры нужно хоть какое-то осознание того, что ты делаешь, даже под воздействием!

— Может сработать. Давай вверх!

Я взмахнул крыльями, рывком поднимаясь выше. Райнел, вися в воздухе, сделал круг, держа свой жезл на манер булавы, и окружающие его статуи разлетелись на части. В то место, где он был, тут же ударили три зелёных луча. Но Райнела там уже не было. Мы вместе переместились к балахонникам и отключили их простыми ударами по голове. Больше ходячих противников в зале не было. Была только сидячая статуя Азериаса.

— А вы сильные, для жалких ничтожеств

— Ты как?

— Живой, — ответил магистр. — Это он что, хотел нас в свою веру обратить?

— Похоже на то.

— Спасибо. Уверовавший в Азериаса магистр — это хуже стихийного бедствия.

— Я тоже так подумал. А мне подобные проблемы не нужны.

— Вы можете мне сопротивляться? — прозвучал удивлённый голос Азериаса.

Мы повернулись к статуе.

— А что, не ожидал?

— Но вы не сможете сопротивляться вечно! — Азериас протянул руку, и статуи, которые мы так методично старались превратить в никому ненужный стройматериал, стали восстанавливаться.