Зато где расположена такая улица Фонарщиков – варвар не помнил. Вернее, не знал. То ли трактир на ней был самый захудалый, то ли вовсе его не было… Что самое любопытное – несколько местных жителей, встреченных у ворот, тоже не смогли толком объяснить, где находится эта улица. Большинство о такой просто не слышали, остальные же давали крайне расплывчатые ответы.

Кроме Конана, в Пайрогии бывал еще и Веллан, но проездом, а потому от него вообще не было никакого толка.

Пятеро ехали и ехали. Угрюмо молчали. Город плохо действовал даже на флегматичного Тотланта – волшебник бросал по сторонам быстрые взгляды и шептал себе под нос по-стигийски что-то недоброе.

Пересечь Красную дорогу отряду не дали. Вдоль всей улицы – и с одной, и с другой стороны – городская стража выстроила оцепление. Должно быть, прибывала или отбывала какая-то важная персона. Обычно в таких случаях не протолкнуться из-за народа, сбежавшегося поглазеть на дармовое представление. Сейчас же творилось что-то несуразное – на Закатной улице, кроме Конана и его друзей, никого не было.

Лошади остановились неподалеку от цепочки стражников. Заинтересованный происходящим Конан наклонился с седла и тихонько позвал:

– Эй, парень!

Стражник, к которому он обратился, только копье сжал посильнее, так что побелели костяшки пальцев.

Варвар понимающе ухмыльнулся и полез в кошель. В тишине отчетливо и громко звякнула о булыжники золотая монета.

Воин с готовностью оглянулся и встретился глазами с Конаном.

– Один вопрос, – быстро проговорил киммериец, показывая стражнику еще одну монету. Парень впился в нее жадным взглядом, да таким, что Веллан презрительно хмыкнул и отвернулся. Стражник был молодой, безусый, с блеклыми пугливыми глазами вчерашнего крестьянина. Золото он, наверное, видел только по большим праздникам.