– Нет, вы что, действительно не знали, что это и есть улица Фонарщиков? – несколько удивленно переспросил парень, хотя в его голосе по-прежнему слышалась горечь.

– Действительно не знаем, – скорчив гримасу, передразнил его Эртель. – Думаешь, это мы так развлекаемся – шастаем по городу и пристаем ко всем с дурацкими вопросами?

– Ну, с вас станется… – начал было парень, но, покосившись на нехорошо прищурившегося киммерийца, быстренько оборвал себя, вовремя удержав готовую сорваться с языка колкость.

– Вот что, парень, в следующий раз тебе лучше просто ответить на заданный вопрос, – сурово прогремел с высоты своего роста (вкупе с лошадью) варвар, а Веллан тут же наставительно продолжил:

– Между прочим, не удержи мы этого зверя в человеческом облике (Тотлант за спиной бритунийца слегка усмехнулся) твои мать с отцом уже оплакивали бы обезображенный до неузнаваемости труп их сыночка. Горцы Киммерии, знаешь ли, ничьих шуток не понимают, кроме своих собственных…

Конан уже научился не обращать внимания на откровенные подначки Эртеля и Веллана, а потому пропустил мимо ушей и эту, однако ему не понравилось, что парнишка, запрокинув голову, расхохотался во все горло. Киммериец привык к беззлобному поддразниванию своих спутников, но вовсе не собирался прощать дерзости какому-то сопляку. А потому почти ласково поинтересовался:

– Сынок, ты любишь нарываться на неприятности? Имей в виду, в следующий раз меня могут и не удержать…

Парнишка сразу стих, зато Конан пришел в хорошее расположение духа (как-никак, пресловутую улицу они нашли) и даже решил слегка вознаградить советчика. Иногда с варваром случались подобные приступы щедрости, и он сам не мог потом взять в толк, почему кинул последний сикль, крону или кесарий полупьяному грязному нищему… Вот и сейчас рука, казалось, сама залезла в мешок с золотом и извлекла горсть монет.