– По-нашему, само собой, потом по-авальдски, подвеннски, западное наречие знаю… Изящным почерком могу, простым, летописным… – перечислял Гай, поудобнее усаживаясь на жесткой брюкве.

– Э, да ты мастер, парень! – произнес Скабби уважительно. – Ты, как в город приедем, сразу иди в Гильдию Писцов. Это на Старой площади, спросишь у людей, тебе покажут. Там тебя проверят и определят к делу. А без Гильдии можешь на неприятности нарваться…

– Спасибо, почт… Скабби.

– Да ну…

Дальше они ехали молча, и Гай успел задремать под скрип колес, перемалывающих дорожный песок. Очнулся он оттого, что Скабби тряс его за плечо:

– Приехали! Слышишь? Приехали! Город уже! Дил!

Гай открыл глаза и увидел прямо перед собой уходящую в небесную высь стену, сложенную из обомшелого красного камня. Слева в стене имелись окованные железными полосами ворота, а из бойницы над ними кто-то унылым голосом втолковывал столпившимся внизу путникам:

– …И не стану я вам ворот отпирать, и не просите… Вот придет время, и начальник придет, тогда откроем, честь по чести… А сейчас рано, не положено… Мало кто там у ворот топчется… Бумаги небось не у всех есть, знаю я вас…

– Да мы тебе все бумаги покажем и заплатим, чего надо! – кричал кряжистый купец в расшитой золотыми узорами маскаланской куртке, – Что ж нам тут под стенкой сидеть, как собакам худым?! Я человек уважаемый!

– Вот придет начальник, тогда будем смотреть, какой ты есть уважаемый, – скучно отвечал невидимый стражник, – а пока посидите… Не так и долго осталось… Вон и солнышко уже всходит…

Действительно, солнце уже позолотило древесные вершины подступавшего к городу леса. Купец плюнул и, бормоча себе под нос не то ругательства, не то молитвы, побрел к своей повозке – большой, о шести колесах. Возле повозки стояли охранники купца, негромко переговариваясь и передавая по кругу фляги.

– У тебя бумаги есть? – спросил вполголоса Скабби.