Перла наблюдала за чудовищем, пока позволял свет. В какой-то момент, не просыпаясь, дракон легонько рыгнул зеленоватым огнем, чуть разомкнул челюсти, и наружу выкатился небольшой круглый камешек. Потом высунулся длинный красный язык, облизал пасть… и дракон уютней зарылся в песок.

Солнце спустилось за скалы. Удеру ночью, подумала Перла и стала подбираться к выходу из пещерки. Как раз когда она оказалась в створе устья, ближний к ней глаз чудовища приоткрылся, светясь в темноте, и уставился на нее. Волосы у Перлы поднялись дыбом от ужаса, и она мигом исчезла в своей норе. Ей даже послышалось басовитое урчание за спиной.

Она расплакалась. Она лила слезы по Марко, Люкко и остальным… ну и по себе тоже, ибо понимала, что влипла, и влипла крепко. В конце концов она задремала и сумела чуть-чуть поспать. Когда она вновь открыла глаза, было утро. Голод и жажда вновь заставили Перлу высунуться наружу.

Дракон после вчерашнего не исчез. Он стоял на берегу, глядя куда-то в сторону, утренний свет озарял и подчеркивал ало-золотое великолепие его тела. Красные чешуи, чуть темневшие по краям, сверкающие шипы вдоль хребта. Потом голова с длинными узкими челюстями развернулась в ее сторону, покачиваясь на выгнутой шее. На широком лбу между глазами сиял золотой диск. Сами глаза были размером с бадьи для стирки. Они горели алым, переливаясь червонными искрами в своих золотых ободках.

И тут дракон подал голос. Он был до того низким и мощным, что Перла слышала его словно бы даже не ушами, а непосредственно сквозь кости черепа. Он сказал ей:

— Почему бы тебе не выйти оттуда, чтобы я мог тебя съесть?