— По-моему, хорошо. А когда меня научат писать слитно?

После минутного раздумья Сайлас произнёс:

— Я уверен, что среди захороненных здесь талантливых личностей должны быть и учителя. Я наведу справки.

Ник был весь предвкушение. Он представлял, как овладеет в совершенстве письмом и чтением, и вскоре любые истории будут открыты перед ним.

Когда Сайлас покинул кладбище по своим делам, Ник пришёл под иву, росшую около старой часовни, и позвал Кая Помпея.

Старый римлянин, зевая, поднялся из могилы.

— А-а, живой мальчишка, — улыбнулся он. — Как поживаешь, живой мальчишка?

— Отлично поживаю, сэр, — ответил Ник.

— Хорошо. Рад это слышать, — волосы старого римлянина белели в лунном свете. Он был в похоронной тоге, под которой были надеты нижняя шерстяная рубашка и гетры, поскольку вокруг была холодная страна на самом краю света. Холоднее было только на севере, в Каледонии, где люди были больше похожи на животных, а их тела покрывала рыжая шерсть. Они были настолько дикими, что римляне даже не пытались завоевать их. Они оставались свободными в своей вечной зиме.

— Вы здесь самый старый? — спросил Ник.

— Самый старый на кладбище? Я.

— Значит, вас первым здесь похоронили?

Немного помедлив, Кай Помпей ответил:

— Почти. Ещё до кельтов тут жили другие люди. Один из них тоже похоронен здесь.

— Ух ты, — Ник на мгновение задумался. — А где его могила?

Кай указал на холм.

— На вершине? — спросил Ник.

Кай покачал головой.

— Тогда где?

Старый римлянин наклонился и взъерошил Нику волосы.

— Внутри холма, — сказал он. — В недрах. Меня впервые принесли сюда мои друзья, за которыми шли всякие чиновники и мимы в восковых масках с лицами моей жены, которую забрала лихорадка в Камалодуне, и моего отца, убитого в стычке на границе Галлии. Через триста лет после моей смерти один крестьянин искал здесь место для выпаса своих овец, а нашёл валун, закрывавший вход в пещеру. Он откатил его и вошёл внутрь, в надежде, что найдёт сокровища. Чуть позже, когда он вышел, его чёрные волосы стали такими же белыми, как мои…