…шипенье и шорох загоревшейся одежды, потрескивание попавшей в огонь соли, грохот взрывающихся бочонков со спиртом, бочарные клепки, устремляющиеся, как горящие стрелы, прочь от разлетающихся бочек… Воистину, все содержимое пакгауза взлетало и падало, пока не рухнули стены, впустив внутрь яркий дневной свет. Все поглотила эта поразительная пляска стихий: прежде всего огня, а также воды с ветром. И когда я вознеслась в свой изначальный дом, преобразилась там и восстала из пепла, я не переставала задаваться вопросом: кто я? Божество? Дух?

Я решила провести время морского путешествия с пользой и теперь расскажу историю: как я умерла.

Для того, чтобы это сделать, чтобы рассказать обо всем, что случилось со мной, я подыскала себе нынешнее мое тело. Я заняла его на время, разглядев в нем семя тлена. Трупы только что умерших предпочтительнее из-за их гибкости. Но здесь, посреди моря, у меня не было выбора, и если б не желтая лихорадка, я бы так и осталась безмолвным духом, ищущим руку, которая напишет за меня новую «Книгу теней». Моя спутница несет стражу в соседней каюте и не может мне помочь. Эта мертвая девочка (отец называл ее Мисси, хотя ее настоящее имя Люси) заразилась лихорадкой. Я бы предположила, что ей еще нет, верней, не было десяти лет от роду. Единственное, что я могу утверждать с уверенностью, — она умерла только что, хотя никто, кроме меня, пока об этом не знает. О, я хорошо научилась такое скрывать. Принесла ли она малярию на судно или сама подцепила ее на борту, не могу сказать, но это скоро выяснится. Те, кому предстоит ее оплакать, еще здравствуют — насколько позволяет им разбушевавшееся море, — и если бы мне захотелось описать их, их телосложение и цвет лица, мне пришлось бы окунуть кисть в нежнейшую розовую краску, добавлять к ней самые солнечные коричневатые оттенки и примешивать зелень, обозначающую морскую болезнь, но вовсе не желтизну, спутницу и предвестника лихорадки.