– Ублюдки! – взвизгнул Поуп, казалось, не заботясь о том, что за таким оскорблением неизбежно последуют новые удары. – Уберите свои загребущие руки от меня или умрёте. Все умрёте!

Кулак Рэда прервал угрозы, и побежала свежая кровь. Поуп сплюнул её в своих мучителей.

– Не искушайте меня, – произнёс бродяга. Его голос понизился до бормотания. – Я предупреждаю вас...

– Ты пахнешь, как дохлая псина, – заметил Брэндон. – А ведь ты это самое и есть – дохлая псина?

Поуп не удостоил его ответом. Глаза бродяги внимательно следили за Кэтсо, который методично опустошал карманы его плаща и пиджака, кидая обнаруженные жалкие предметы добычи в пыль на полу.

– Карни! – рявкнул Рэд. – Разбери этот мусор. Посмотри, есть там что-нибудь полезное?

Карни уставился на пластмассовые безделушки и грязные клочки, на исписанные листки бумаги (был ли этот человек поэтом?) и пробки от опустошенных бутылок.

– Сплошной хлам, – сказал он.

– Смотри лучше, – приказал Рэд. – Может в этих отбросах есть деньги. – Карни не сдвинулся с места. – Посмотри, чёрт возьми!

Карни неохотно присел на корточки и продолжал осмотр кучи мусора, продолжавшей увеличиваться стараниями Кэтсо. Карни с первого взгляда понял, что в ней нет ничего ценного. Кроме, может быть, некоторых предметов – потрёпанных фотографий, похожих на шифрограммы записок, которые могли бы стать ключом к прежней жизни Поупа, к тому, каким он был до того времени, как запои и безумие стёрли остатки воспоминаний. Любопытный по своей природе, Карни, тем не менее, пытался, уважать частную жизнь Поупа. Ведь это всё, что у бродяги оставалось.

– Здесь ничего нет, – объявил он после беглого осмотра. Но Кэтсо ещё не закончил свои исследования. Чем глубже он забирался, тем больше слоёв ветхой одежды подставляло себя под его жадные руки. У жертвы было больше карманов, чем у заправского фокусника.