– Я в полном порядке.

– Но ваши рыдания...

– Что?

– То, как вы сегодня целый день плачете. Это беспокоит нас.

– Я плачу? – удивилась она. – Я не плачу.

Управляющий был озадачен.

– Но вы плачете уже целый день. Вы и сейчас плачете.

Элейн судорожно поднесла руку к щеке. Да, так и есть, она действительно плакала. Ее щеки были мокрыми. Она встала, потрясенная своим собственным поведением.

– Я... Я не знала, – проговорила она. Хотя слова звучали нелепо, они были правдой. Она действительно не знала. Только сейчас, поставленная перед фактом, она ощутила соленый вкус в горле: и с этим вкусом пришло воспоминание, что все это началось прошлым вечером перед телевизором.

– Почему бы вам не отдохнуть денек?

– Да, конечно.

– Отдохните неделю, если хотите, – сказал Чаймз. – Вы полноправный член нашего коллектива, Элейн, в этом нет никаких сомнений. Мы не хотим, чтобы вы как-то пострадали.

Последняя фраза больно ударила ее. Неужели они думают, что она склонна к самоубийству? Не потому ли они с ней так заботливы? Бог свидетель, это были всего лишь слезы, к которым она была настолько безразлична, что даже не замечала их.

– Я пойду домой, – сказала она. – Спасибо за вашу... за ваше участие.

Управляющий посмотрел на нее сочувственно.

– Должно быть, вам пришлось многое пережить, – сказал он. – Мы все это понимаем, хорошо понимаем. Если у вас возникнет потребность поговорить об этом, то в любое время...

Ей хотелось поговорить, но она поблагодарила его еще раз и вышла.

Перед зеркалом в уборной она поняла, наконец, что и в самом деле ужасно выглядит. Кожа горела, глаза опухли. Она сделала, что могла, чтобы скрыть следы этого недомогания, надела пальто и пошла домой. Но, добравшись до подземки, она осознала, что возвращение в пустую квартиру – не очень правильный шаг.