Вряд ли это здание было красивым, но даже по его остаткам можно было догадаться, что оно обладало какой-то притягательной силой. Его обветренные камни не вписывались в окружающий кирпич и бетон, но участь осажденного (рабочие рвались в бой; бульдозер наготове, жадный до камней) придавала ему некое очарование.

Кое-кто из рабочих заметил, как она стояла и смотрела на них, но не попытался удержать, когда она прошла через сквер к главному входу в церковь и заглянула внутрь. Интерьер, лишенный декоративной кладки, кафедры, скамей, купели и прочего, был просто каменным помещением, не создающим никакой атмосферы и не вызывающим эмоций. Впрочем, кто-то все же нашел там нечто интересное. В дальнем углу церкви спиной к Элейн стоял человек и пристально разглядывал землю. Заслышав шаги, он виновато обернулся.

– О, – сказал он, – я зашел только на минутку.

– Ничего страшного, – ответила Элейн. – Похоже, мы оба вторглись в чужие владения.

Мужчина кивнул. Он был одет скромно – даже невзрачно, – выделялся только его зеленый галстук-бабочка. Черты его лица, несмотря на своеобразный стиль одежды и седые волосы, были на удивление невозмутимыми, как будто ни улыбка, ни хмурые морщины никогда не нарушали их совершенного спокойствия.

– Довольно грустная картина, не так ли? – сказал он.

– Вы бывали раньше в этой церкви?

– Приходилось как-то, – ответил он, – но она никогда не была популярна.

– Как она называется?

– Церковь Всех Святых. Скорее всего, была построена в конце семнадцатого века. Вы интересуетесь церквями?

– Не очень. Просто я увидела дым и...

– Сцена разрушения всем нравится, – сказал он.

– Да, – отозвалась она, – наверное, вы правы.

– Все равно что наблюдать за похоронной процессией. Только не своей, верно?