Он в ярости втянул в себя воздух. Комната по ту сторону двери была камерой, темницей размером три на три метра. В ней стояли трехногий стол, узкая лежанка, покрытая соломой, рукомойник и ведро для испражнений. Наполовину оплывшая свеча заливала комнату слабым желтым светом. На кровати сидел Сарим де Лоре. Хотя он отвернулся, вперив взгляд в заднюю стену комнаты, Рейно де Мезьер сразу же его узнал, но сдержал колкость, вертевшуюся у него на языке. Вряд ли Балестрано привел его сюда лишь для того, чтобы разозлить. Брат Рейно смерил долгим взглядом бывшего рыцаря ордена тамплиеров. Он долго, не меньше пяти минут, стоял перед дверью, однако Сарим де Лоре за все это время ни разу не шелохнулся. Нужно было быть очень внимательным, чтобы заметить, что узник еще дышит.

— Он все время так сидит, — шепнул Балестрано. — И не двигается. Его приходится кормить и убирать за ним, как за маленьким ребенком.

Рейно де Мезьер с отвращением поморщился. Но тут ему кое-что бросилось в глаза.

— Что это у него на голове? — спросил он.

На левом виске де Лоре виднелась маленькая рана размером с ноготь. На коже блестела капелька крови.

— Никто из нас не знает этого, брат, — ответил Балестрано. — Эта рана появилась у него с тех пор, как мы привезли его сюда.

— С тех пор… — Рейно де Мезьер запнулся. — Но прошло уже много месяцев! — изумленно воскликнул он.

Балестрано кивнул.

— И она до сих пор кровоточит. Даже самым лучшим врачам не удалось его вылечить.

Вздохнув, магистр махнул рукой, давая понять, что не хочет больше говорить об этом.

— Я тебе не это хотел показать. — Он направился в коридор. — Пойдем!

Они пошли дальше. Коридор тянулся еще метров тридцать и закончился низкой дверью со сложным замком. Балестрано достал ключ в форме креста, висевший у него на шее на тонкой серебряной цепочке, и открыл дверь.