Мы слишком сильны, и наша борьба за "правильный" путь неизбежно приведёт к потере равновесия и соответственно, к всеобщей гибели. Поэтому мы вынуждены действовать через смертных. Такое мироустройство заставляет нас нуждаться в смертных, а смертные нуждаются в нас. В итоге мир сохраняет равновесие и имеет шансы на выживание. Если же, кто-то из Богов напрямую попытается изменить пророчество "под себя", тем самым изменив мировой путь, то будет наказан за это самим миром. Он потеряет часть своей силы. Очень большую часть! Если же вдобавок к своей глупости этот Бог окажется ещё и слабым, то дело может дойти и до развоплощения. Он просто исчезнет! Поэтому заниматься скользкой темой пророчества приходится мне — самой сильной богине этого мира! Ты осознаёшь это? — голос Хель неожиданно приобрёл силу и мощь и стал подобен раскатам грома.

— Я потрясён, о Великая! — склонился я в поклоне, одновременно пытаясь быстро обдумать услышанное.

Вот это я попал! Съездил, называется в экспедицию. Отец будет рвать и метать! Верховному магу не отвертеться. Его наизнанку вывернут за меня! А что эта светлоглазка говорила про то, что от меня лучше избавиться? Избавиться — значит убить? Хм… Правда она потом сказала, что это ей не по зубам… Получается, что у меня есть надёжный защитник — Великое Пророчество и связываться со мной за просто так никто не захочет… Это плюс. Хоть тут повезло… Значит можно особо не гнуться перед высшими… Особо конечно наглеть не надо. У Богов наверняка найдётся масса способов сделать мою жизнь отвратительной и без моего умерщвления, но тут ко мне, похоже, есть какой-то особый интерес. Иначе к чему все эти длинные разговоры?

— Потрясён, говоришь? По тебе этого не скажешь…

— Не сомневайтесь, Богиня! Потрясён! Просто мне вдруг неожиданно показалось, что вы мне что-то хотели предложить… Или я ошибаюсь? — говорю я с лёгким поклоном.

— Хм… Ну что ж, перейдём тогда к делу.

— Слушаю, Богиня, — почтительно склоняю голову я.