Или, точнее, - сохранить в какой-то форме отношение своего нынешнего "я" к тому, что существовало до обретения Видения. У меня - есть желание, а у многих из нас (если имеет смысл слово "многие", если вообще правомерно говорить о "многих", если это действительно "многие") его вовсе нет, и первую же свою Обходимую Дверь они открыли, как прыгают в пропасть, как кидаются на клинок, как нажимают на спусковой крючок, дабы выстрелить себе в висок, - с надеждой и расчетом на безвозвратность и абсолютность перехода. Возврата действительно нет, но я не нашел причин, чтобы отбросить все из прежнего своего отношения к миру, в этом остается больше игры и меньше растворенности в существовании. Пока сознательно, в твердом понимании того, что делаешь, не отыщешь и не откроешь первую свою Обходимую Дверь, предсказать дальнейшие свои побуждения и судьбу совершенно невозможно, невозможно просто по определению. Нельзя предсказать, ринешься ли ты назад в совершенно безнадежной попытке возврата, будешь ли играть, бережно сохраняя какие-то связи с собой прежним, с прежним своим "я", или же последовательно покончишь все счеты с прежним существованием (строго говоря, "все" покончить невозможно исходя из математически-строго доказанной теоремы, но свяэь может быть поистине бесконечно-малой) и раствориться в новом всецело. Присутствие последних я порой прозреваю в дикой и внешне бессмысленной цепи маловероятных событий, вдруг протягивающейся в каком-то из миров, но и сам при этом не понимаю ни целей их, ни личностей. Это вовсе не значит, что они выше или ушли дальше, ибо нет превосходства там, где нет меры и неравенства там, где нет соревнования, - я, вероятно, так же непостижим для них, и проявления присутствия моего в их глазах прозрачнее воздуха и более смутны, чем далекая тень. Реже приходится сталкиваться с чем-то узнаваемым; в таких случаях затевается порой сложная, идущая вразнос игра, но и она опасна в конце концов только для своего поприща...