Удивительно ли, при таких обстоятельствах, что ослушник капитулировал и, рыдая, вымаливал себе прощение, которое, впрочем, и получил без излишних затяжек, поскольку мудрый знает необходимую меру строгости и великодушия. Поэтому, когда его убедили, что забота о пожилых и слабых телом людях - благородна просто по определению, последние сомнения его отпали, сменившись неподдельным энтузиазмом. Одонг бросил еще один оценивающий взгляд на фигуру удаляющегося послушника и мысленно поздравил себя с удачным выбором: в рослом, сухощавом, с очень широкими плечами теле чувствовались сокрушительная сила и боевое могущество. Почти до колен послушника доставали его жилистые, узловатые руки, и не меньшей силой, - монах знал это, - было искреннее убеждение простодушного сердца.

В этой стране, как и в ряде прилегающих, твердо знают, что торопящийся сорвать яблоко рискует съесть его незрелым. Другой стороной той же самой мудрости была основательная уверенность, что дорогу может осилить только идущий. Так шли, не торопясь и не мешкая, пятеро людей, и даже нарочно трудно было бы подобрать более странную компанию: впереди, весь заросший диким волосом, шел костлявый аскет в набедренной повязке, за ним следовал крепкий немолодой человек в низкой желтой шапке с редкой бородой и увесистой сумкой в руках, которую он нипочем не хотел доверить никаким слугам. Следом высокий и могучий воин с необыкновенно-мрачным лицом вел под руку слепца с посохом, хотя тот, надо сказать, нуждался в опоре едва ли не меньше всех остальных. Замыкал процессию кряжистый горец, едва видимый под тяжелой и громоздкой кладью, ступающий уверенно и мерно, как невозмутимый вол. Они посещали горные селенья и деревни долин, где голубели квадраты рисовых полей и темнела листва плодовых рощ, и везде верующие считали за великое счастье накормить путников и принять их под своим кровом.