Дочитав абзац до конца, Даша заложила страницу пальцем, перевернулась на спину и начала повторять по памяти.

– Мама дорогая! Я же говорил, что наизусть! Она вынесет мне мозг! – простонал Багров.

– Гвардия мрака! Хватай валькирию! Она учебник Тышлера зубрит! – крикнула Ирка, бросая взгляд на обложку.

В следующую секунду валькирия была уже на ногах. Копье, знакомое Ирке до малейшей неровности древка, до самого мелкого скола, которое она обнимала когда-то, как живое существо, и ночью в гамаке прижималась к нему щекой, занесено для броска и смотрит прежней хозяйке в грудь.

«Интересно, а если бы возникла ситуация, что она бы его метнула… оно бы… да или нет?» – подумала Ирка.

Багров показал Даше кастрюлю.

– У тебя нет шансов! Бульоном оболью! – крикнул он.

Та, смеясь, опустила оружие. Глаза сияли. На Матвея она смотрела влюбленно, забывая дышать. Так смотрят на картину, на звездную систему, на что-то великое и недосягаемое. Если бы он попросил сосчитать крупинки сахара в сахарнице или выстричь ножницами все буквы «а» из словаря Ожегова, она с радостью бросилась бы это делать.

Ирка не ревновала: она ощущала, что чувство Даши иного рода, да и нельзя валькириям-одиночкам переступать грань, но все равно было досадно. Их тройная дружба постепенно становилась двойной – Матвей совершенно вытеснил Ирку из сердца Даши.

– А я вот две рапиры принесла. Настоящие, олимпийские. У Фулоны выпросила… Мы же договаривались сегодня позаниматься, – сказала Даша, почему-то умоляюще глядя не на Багрова, а на Ирку.