Затем, оставив нас в коридоре, медики, демонстрируя сплоченность, вдруг одновременно пришли к какому-то решению и метнулись в стыковочный отсек, где остался их старый катерок. И какой в этом смысл, если, по их же собственным словам, топлива не осталось даже на взлет?

Как я и предполагал, вскоре доктора с криками выбежали обратно в коридор. Оказалось, что весь отсек успел погрузиться во тьму, а от их суденышка осталась ровно половина, на которой, понятное дело, лететь нельзя…

Через пару часов все, что осталось от базы — рудный тоннель.

— Зачем только мы перехватили этот гребаный сигнал? – главный медик сидел на полу, обхватив голову руками.

— Так вы ненастоящие доктора? – заинтересовался Малинин.

— Действительно, – поддержал я его, – пора скинуть маски, господа. Мы в одной лодке.

— Да, дебил ты недоделанный! – заорал медик, демонстрируя, что и он тоже склонен к немотивированной агрессии. – Никакие мы не доктора! Перехватили ваш сигнал бедствия, погасили его, и полетели сюда. Думали поживиться торийной рудой. Ее можно сдать на любой перевалочной станции за хорошее бабло. А тут такое…

— Я сразу понял, что вы не медики, – я с сожалением кивнул, – знаете, как я догадался?

— Как? – машинально откликнулся Тео Он стоял, прижавшись к стене, и со страхом наблюдал, как серые потеки проступают на потолке над его головой.

— Доктора в рекламе всегда улыбчивые, красивые, в белых халатах. И летают на белоснежных кораблях с красными крестами на дверцах, и мигалкой на крыше. А ваш катер грязный, закопченный. На таких доктора не летают.

— Может быть, среди нас есть верующие? – неожиданно поинтересовался коллега Малинин.