Даллбену, хозяину Каер Даллбен, было триста семьдесят девять лет. Лицо его, чуть ли не наполовину скрытое густой седой бородой, казалось, проглядывало сквозь пушистое облако. На этой маленькой ферме всё время пока Колл и Тарен пахали, сеяли, пололи, жали, одним словом, делали всё что положено, старый Даллбен размышлял. И занятие это было таким изнурительным, так много сил отнимало, что старик мог делать это только лёжа и закрыв глаза. Он размышлял полтора часа до завтрака и всё остальное время до заката. Немыслимый шум и грохот в кузнице оторвали его от утренних размышлений. И вот он здесь. Короткая широкая накидка сползла с плеча и чуть прикрывала худые голенастые ноги.

— Немедленно прекратите это безобразие! — сердито сказал Даллбен. — Я удивляюсь тебе, — добавил он, неодобрительно взглянув на Колла, — неужели не нашёл более серьёзного занятия?

— Колл тут ни при чём, — выступил вперёд Тарен. — Просто я попросил его научить меня владению мечом.

— Ну, ты меня не удивил, — хмуро заметил Даллбен. — Впрочем, и ты хорош. Иди за мной.

Тарен покорно последовал за старцем. Они вышли из кузницы, миновали курятник и вошли в белую, крытую соломой хижину. Здесь, в жилище Даллбена, на прогибающихся полках, на полу, вперемешку с закопчёнными кастрюлями, ремнями, гвоздями, витками струн и всевозможным хламом стояли, лежали, громоздились грудами и россыпью тяжёлые тома в кожаных переплётах.

Тарен скромно присел на краешек деревянной скамьи. Так он всегда делал, когда Даллбену приходила охота поучать, объяснять что-то или просто давать взбучку.

— Я согласен, — сказал Даллбен, усаживаясь за стол, — согласен, что всякому мастерству, и владению оружием в том числе, надо учиться. Но не одна мудрая голова, гораздо мудрее твоей, слетала с плеч прежде, чем хозяин её овладевал этим ремеслом.

— Прости, — начал Тарен, — я не должен был…