Это был длинный сюртук. Швы побелели от старости, а пуговицы были разные - одни медные, другие костяные.
"Ну, дает!" - беспомощно подумал Крынкин, не в силах подумать что-либо другое.
"Ти-ти, та-та та, ти-ти-тииии."
Мимо опять прошел патруль, и у Крынкина даже мелькнула мысль сдать им старика, а самому слинять - подальше и побыстрее. А что он им скажет? Это ведь не кинокомедия с психами и санитарами.
Старик тем временем отдышался, утер губы. Платок между пальцами потемнел, точно в нем раздавили вишню. Он виновато посмотрел на Крынкина, с досадой скомкал платок и швырнул его в сторону.
- Еще раз простите, бога ради, - севшим голосом выговорил он. Вас, молодой человек, извините, как именуют?
- Володя, - машинально ответил Крынкин.
- Владимиром. А по батюшке?
- Петрович.
- Владимир Петрович. Ах, боже мой, боже мой! - непонятно разволновался старик.
- Да что вам, собственно, надо? - возмутился наконец Крынкин. Он, которого даже сертификатные мальчики от восемнадцати до сорока лет уважительно именуют асом, стоит и теряет время непонятно с кем и неизвестно зачем?
Старик умоляюще протянул руку. Глаза его наполнились слезами, губы затряслись. Ему было очень стыдно, но он не мог сдержаться.
- Умоляю вас, Владимир Петрович, голубчик, не сердитесь. Безумно много зависит от вашего ответа, безумно.
Он отер глаза, успокаиваясь. Глубоко и судорожно вздохнул и заговорил:
- Покорнейше прошу вас, Владимир Петрович, вспомните - случалось ли вам встречать такую книгу? Автор ее - Дмитрий Хрисанфович Иванов, полный титул - "Человеческое братство в ожидании Золотого века". Отпечатана сия книга, должно быть, в типографии братьев Айвазовых иждивением Философического товарищества.
Как только речь зашла о книге, Крынкин моментально обрел трезвость мысли и стойкость духа, ему всегда казалось, что любой вопрос на эту тему мгновенно включал у него внутри жужжащие, щелкающие, искрящиеся реле, бешено крутил катушки с магнитолентой, дробно строчил печатающим устройством, а ему, Крынкину, оставалось только дождаться подачи ответа на выход.