- И одарить-то мне вас нечем!

Крынкин высвободился, отступил назад и сказал, брезгливо отряхивая тулуп.

- Да не надо ничего. Шли бы вы домой...

Старик все суетился, бормотал что-то, и терпение Крынкина с треском лопнуло.

- Катись ты, дед, в самом деле! - рыкнул он, выкатив глаза. Узнал, чего надо, и вали! Торчи тут из-за него на морозе, пень старый!

Он со злобой выдернул ключ, и в тот момент сзади донеслось знакомое попискивание милицейской рации. Только сейчас оно звучало по-иному "Та-та, та та-та, ти-ти-ти-та-аа" "Вот мчится тройка удалая". Крынкин даже обрадовался. Решительно двинувшись к патрулю, обратился к высоченному сержанту:

- Разберитесь, пожалуйста, с этим хрычом! Пришел под самое закрытие, лезет, мешает, сил нет!

Сразу он, конечно, ничего не понял. Подумал, что пар от дыхания. И только потом сообразил, что между шапкой голубоватого искусственного меха и таким же воротником форменной шубы перед нездешне смуглым лицом прилежно порхал, отзываясь на каждое движение, крохотный серебристый микрофончик.

Смуглый отстранил Крынкина и подошел к старику. Достав из кармана сложенный в несколько раз кусок ткани, развернул ее и покрыл плечи старика. Как прозрачный плащ, она опустилась до самых колен.

"Сержант" бережно застегнул на горле у старика массивную пряжку и повернул на ней верхний диск.

Ткань мгновенно помутнела и словно проросла длинным коричневым мехом.

- Мы предупреждали вас, Дмитрий Хрисанфович, - густо и тихо прогудел смуглый, - из случайного поиска редко выходит что-нибудь хорошее.

- Вышло, вышло, господа, простите, друзья мои, - бормотал старик, смигивая слезы, - главное получилось.

Ему было плохо, он почти повис на руке спутника. Тот оглянулся и тревожно позвал.

- Алексей!..

Второй "милиционер" уже спешил к нему, доставая на ходу из кобуры белый прямоугольный футляр с красными крестами на всех гранях, который сам раскрылся в его руке. Сдернув рукавицы, он ловко и умело сунул куда-то за пазуху старику зеленую капсулу.