Стоило мне лишь слегка повозить мизинцем по панели, как возникал женский роман с элементами фэнтази и слезливым концом. А если я начинал пошкрябывать и постукивать при движении указательного пальца — создавался крутой экшен с элементами восточных единоборств и шаманской магии. Но самые величественные вещи получались у меня, если я таинственно почёсывал свой палец о панель, и озорно вращал его при этом из стороны в сторону. Так возник весь грандиозный эпический цикл «Стибриллиялимон». И самые лучшие книги этого цикла вышли из-под почёсывания третьего пальца левой руки… И это был апофеоз моего творческого взлёта. Я был на вершине славы и вполне вкусил все полагающиеся ей атрибуты. Но потом эйфория прошла, и почёсывания моего пальца стали не столь вдохновенны и превратились в обычную рутину, что, собственно, не очень сказалось на качестве самих произведений — транслятор продолжал проявлять себя как великолепный инструмент создания фэнтазийных книг. И я по-прежнему получал за них всё — и славу, и восторженных почитателей, и призы в солидных конкурсах, и печать в солидных изданиях… Но. За всё в этом мире надлежит платить.

Почти всё свое свободное время теперь и, чего тут греха таить, большую часть рабочего, я был занят тем, что старательно вычёсывал из своих стёртых уже пальцев очередной шедевр, очередной плановый фундаментальный том. Ибо издательствам нужен поток, и поток непрерывный, а договор есть договор, и я был уже просто обязан… А жизнь-то уходит, и не все тяготы можно терпеть на своих плечах бесконечно… А бросить просто так жалко… Но надо же когда-то решиться… — тут он тяжело вздохнул и прервался на время, чтобы долить себе чаю.

Я сидел, молча, с остывшей пустой чашкой, слушал своего попутчика и испытывал чувство стеснительной неловкости. Согласитесь, не всегда приятно выслушивать откровения посторонних, особенно такие, которые разрушают ваши установившиеся мировоззренческие ощущения. Знаменитый писатель, почти, что мой кумир, ехал со мной в одном купе и плакался в мою жилетку, и это было мне не совсем приятно. Но я не мог его оборвать, ибо это было бы верхом невоспитанности. На меня потихоньку вновь накатила дорожная скука и бездельная усталость.