Он в отчаянии затряс головой, которая послушно заболела, почесал затылок и тут же охнул от острой боли. Оказалось, что он задел рукой неведомо откуда появившуюся и весьма здоровенную, чуть ли не с куриное яйцо, шишку. В дополнение ко всему он на всякий случай довольно-таки болезненно ущипнул себя. Стало больно, но и только. «А в книжках писали, что это первейший способ избавиться от глюков, — вздохнул он и безнадежно махнул рукой. — Остается принять участие в спектакле, сыграть в меру сил и возможностей, постаравшись запомнить побольше нового и интересного. В школе все сгодится. Хотя... какая уж тут школа, — он горько усмехнулся, — даже если оклемаюсь, в нее мне, бывшему психу, дорога будет навеки закрыта... Ну и ладно, — он попытался собрать в себе остатки оптимизма, — хотя бы для себя самого. А иначе... скучно будет. Эдак еще раз от тоски с ума сойдешь. Да и интересно, насколько у меня буйная фантазия».

Придя к такому выводу, Константин и впрямь слегка успокоился, даже повеселел и попытался завести с Епифаном разговор о своей семье. После некоторых уловок и хитростей спустя всего несколько минут ему удалось выяснить, что он женат, супругу Костину зовут Феклой, и у него растет сын Евстафий, коему уже лет десять от роду.

Кстати, едва он начал напяливать свое облачение, как тут же понял, почему так сильно перепугался Епифашка. Костя не был силен в тканях, но даже ему, полному профану в таких вопросах, было ясно, что надеваемые им штаны на порядок ниже по качеству тех красных, которые оказались залиты медовухой. Судя по всему, других революционных шаровар в дорогу никто не захватил.