Зато от всего остального впечатления у Кости были самые радужные. На некоторое время он даже забыл о нереальности окружающего мира и с жадным восторгом впитывал в себя все, что открывалось его глазам. Миновав добрых полторы сотни небольших деревянных хибар с заснеженными огородами и приземистыми деревцами, тесно окружившими каждую из халуп, они наконец добрались до крепостных сооружений. Проехав высокие бревенчатые стены с узкими прорезями-бойницами, Константин въехал в большие, распахнутые настежь, крепкие дощатые ворота, стянутые сверху и снизу широкими железными полосами. Над воротами угрожающе зависла большая квадратная башня, построенная из обычных дубовых бревен. Дальше начинался уже сам город.

За все это время людей на улицах посада, кроме нескольких ребятишек в драных шубенках, с радостным визгом барахтающихся в сугробах, Константин почти не видел. «Ага, реквизита одежного уже не хватает», — возликовал было он, но затем притих. Едва они въехали в сам город, как людей на Улице заметно прибавилось. Причем каждый из случайных прохожих, куда бы он ни шел, едва заметив вереницу всадников, тут же останавливался и чуть ли не с раскрытым ртом внимательно разглядывал Костю и его спутников, пока те не уезжали далеко вперед, исчезая из поля видимости.

Одежда на всех горожанах, встреченных по пути к княжескому терему, разнообразием не отличалась. Если мужик — стало быть, на нем шапка из темной или светлой овчины, такая же шуба, равно как и головной убор, особой изысканностью не страдающая, на ногах валенки. Женский пол почти не отличался от мужского, разве что на головах у баб были тяжелые темно-серые платки вместо шапок, а особы помоложе поверх них накидывали что-то более узорчатое и яркое. Лишь на одной румяной молодайке со щеками, полыхавшими ярким румянцем, Константин заметил вместо валенок красивые остроносые сапожки, да еще пара мужиков куда-то уныло брела в лаптях.