Неопытне солдаты-копьеносцы растерялись и родезцы, разрушив строй, вломились в толпу, в которую превратились солдаты локхера. Володя вмиг оценив опасность, повел подкрепление точно во фланг прорвавшихся рыцарей. Ни отдавать приказа, ни направлять людей было некогда и потому он подал единственный сигнал, который у него оставался – как можно выше поднял свой боевой шест с выдвинутыми лезвиями и повел людей за собой. Рядом с ним пристроился Фелнер.

—Дави!!! — заорал он, поудобнее перехватывая копье и устремляясь в атаку.

Все размышления о сути битвы и ощущениях в ней остались позади – Володе просто некогда было думать об этом, вся его жизнь и все ощущение мира для него сосредоточилось на лезвиях его шеста и тех врагов, которых он видел перед собой. Не попасть под удар, нанести его самому самом. Как и кого он рубил или колол Володя не запоминал, не смог вспомнить об этом и впоследствии, впрочем не очень и старался. Так и запомнился для него этот бой неясными и нечеткими урывками. Наконец Володя тяжело дыша остановился и огляделся, опустив оружие. Схватка уже ушла чуть вперед и мальчик оказался за спиной своих людей. Володя, ругая себя последними словами, нервно огляделся. Из-за своего роста он никак не мог понять что и где происходит. Тут его взгляд наткнулся на двух охранников, которые в бою сражались рядом с ним, прикрывая командира с флангов.

—Поднимите меня! — позвал он их. Один недоуменно глянул на милорда, а второй сообразил быстрее. Подойдя, он ухватил Володя, усадил его себе на шею и поднял. Мальчик огляделся.

Подкрепление он привел вовремя – еще бы чуть-чуть и враг прорвался бы. Но и сейчас еще не все было ясно – понимая, что это их последняя надежда родезцы напирали с отчаянием обреченных, а плохо обученные и не опытнее ополченцы мало что могли противопоставить этому яростному натиску и подкрепление всего лишь стабилизировало ситуацию, но ничуть ее не облегчило.