Упав на колени над могилой родителей (мать была похоронена рядом), Илларион молил их о прощении, искупал грехи пред теми, кого любил больше жизни. И он знал они здесь рядом с ним, слушают раскаяния сына и желают счастья ему в его бессмертном пути к бесконечности. Он никогда не будет с ними. И бессмертие всё больше угнетало Иллариона. О, как он жаждал покоя. Но метущаяся душа, не ведая отдыха, готова была жить вечно в объятиях кровавого голода…

                                   ___________________________

 …После долгих скитаний в поисках работы Илларион устроился водителем автобуса.

 Среди коллег он считался «белой вороной», не курил, водку не пил, не участвовал в спорах. Жил сам по себе, ни с кем не разговаривал и не дружил. Личная жизнь Иллариона всегда оставалась тайной для его коллег. За свой  странный внешний вид;  надетый на голову капюшон, солнечные очки, бледное лицо, черный одежды, он получил прозвище «человек-невидимка». Но Илларион не обижался, если бы они знали, кто на самом деле скрывается под маской «человека-невидимки», то прикусили бы свои ядовитые языки. То, что пришлось пережить Иллариону за последние годы, не хватило бы горя и  на одного человека. Единственный с кем нашёл общий язык замкнутый Илларион, эта была его кондукторша Катя, весёлая брюнетка с живым характером. Не сразу она заметила изуродованное лицо Иллариона. Увидела случайно, когда он выезжал из гаража он забыл надеть капюшон, и потому Катя разоблачила его  тайну. Она тихо вскрикнула и, уняв дрожь в коленках,  тихо спросила его.

 - Что у тебя с лицом, Илларион?

 - Мой дом сгорел дотла, погибла жена и сын. Мне удалось спастись. Этот шрам вечная память о тех, кого я любил.

 - Бедняга, а эти алкоголики вечно смеются над тобой, ух сволочи!

 - Я не обижаюсь, Катя.

 Они поехали по маршруту. Пустынные улицы заполнялись прохожими, открывались магазины. Люди шли на работу, а кто-то, наоборот, с ночной смены.