Юрий вздохнул, сел за стол, достал из портфеля бумаги и молча передал их Александру Петровичу.

— Это передали из больницы, — вздохнул он, — …извини…

Александр Петрович схватил бумаги и быстро пробежал… выронил листы…

— Господи… это точно?

— В таких случаях положено делать повторное обследование, но… Извини, Саш, но не думаю, что это ошибка.

Виктор поднял выпавшие листы и тоже просмотрел. Выругался.

— Рак?

— Костного мозга.

— Шансы?

Юрий покачал головой.

— Слишком поздно. Болезнь, похоже, развивалась уже давно и сейчас… — он махнул рукой.

— И сколько ему осталось? — хрипло поинтересовался Александр Петрович.

— Полгода максимум.

Мужчина схватился за голову и опустился на диван.

— Скажи, за что это все ему? Столько пережил и… Неужели ничего нельзя сделать? Ты же врач!

— Но не господь Бог! Есть методики лечения, но… они не излечат — продлят агонию, но не больше.

— Сколько?

— Что сколько?

— Сколько эти методики дадут времени?

— Гм… Если бы Володя не жил на улице я бы сказал о пяти годах, но так… три, три с половиной года.

— Три года… Но это все равно лучше, чем ничего. Я… я не отступлюсь. Пусть три года, но я, черт возьми, сделаю эти три года самыми счастливыми для него!!!

Врач вздохнул.

— Ты знаешь, сколько стоит месячный курс по этим методикам? Как раз наши с тобой зарплаты.

— Но ведь есть какие-то фонды…

— Сашка, очнись!!! Фонды если и дадут, то тем детям, у кого есть шанс выздороветь! Никто не позволит тратить их на смертника. Или ты хочешь воспользоваться своим положением? И кого решишь лишить жизни ради того, чтобы на три года продлить жизнь этому мальчишке?

— Но… — Александр Петрович обреченно махнул рукой. — Он не заслуживает такого…