Половцы были особым, привычным и, если можно так выразиться, "домашним" бедствием Южной Руси. Их ненавидели, презирали, называли "погаными", ими пугали детей, но с ними же роднились, кумились, братались, вступали в союзы, их наводили на князей-противников. Редкий год обходился без того, чтобы половцы не вторглись в приграничные русские земли, захватывая полоны, и редкое десятилетие проходило без крупного похода против половцев, когда соединенные силы русских князей доходили до самого Дона и разоряли до основания половецкие кочевья-зимники. Из этих половецких кочевий на Русь приводилось множество пленниц, становившихся женами русичей.

В жилах почти всех Мономаховичей и Ольговичей текла половецкая кровь. Недаром Андрей Боголюбский внешне так похож был на половца. В брате же его Всеволоде половецкая кровь была менее заметна, поскольку матерью его была гречанка, последняя жена Юрия Долгорукого.

Среди множества половецких кочевий попадались как мирные и союзные Руси, так и издавно слывшие ее лютыми врагами. Одной из таких неприятельских орд в те годы была орда хана Кончака. Этот свирепый хан надолго оставил о себе недобрую память на Руси. Удачливый в набегах, он всегда успевал ускользнуть с добычей. Особую же ненависть испытывал Кончак к русским младенцам, и во всяких свой набег избивал их во множестве, говоря: "Нет семени - нет Руси".

* * *

Когда на Руси стараниями Всеволода Юрьевича Суздальского установился наконец мир, князь киевский Святослав Всеволодович задумал совершить всеобщий поход на половцев, подобный тому, что совершал некогда славный Владимир Мономах.

Летом 1184 года девять южно-русских князей собрались в поход, поставив во главе своих дружин престарелого сестричича Святослава Федоровича и князя Рюрика Ростиславича. Пять дней русские полки искали за Днепром встречи с кочевниками, всё глубже заходя в степи. Наконец на шестой день рано поутру дозорные отряды сообщили о приближении громадной половецкой рати.