Так вот, в тот день я так же повезла Ольгу к Лилии Михайловне, и отсидела на диване с книжкой - я как раз в очередной ( восьмой ) раз перечитывала "Валькирию" боготворимой мною Марии Семеновой - а потом, на обратном пути, я купила два десятка яиц и полтора кило очень хороших копченых сарделек, и, войдя в квартиру, поспешила к холодильнику, чтобы переложить яйца из ненадежной сеточки в судок...

В холодильнике лежала отрубленная голова.

Голова моего мужа Андрея.

Моего мужа и отца Ольги...

Лежала на большом блюде из английского столового сервиза и страдальчески скалилась...

Крови почти не было. Даже странно... Такой аккуратный красный срез! Чуть наискось... Черные сгустки на срезах сосудов...

Я захлопнула холодильник.

Наверное, мне следовало бы завизжать, как визжат в таких ситуациях героини американских триллеров. Но в коридоре стояла Ольга. Ольга, которой только недавно исполнилось десять лет, Ольга, которая и так пережила достаточно, и не к чему ей было дергаться от моего визга и лицезреть отрезанную голову отца... Отца, которого она почти не помнила, но к которому уже начала привыкать... Да и вообще - незачем ребенку видеть отрубленную голову, кому бы эта голова не принадлежала до того, как ее отделили от тела!

Я захлопнула холодильник и вышла в коридор, вместе с яйцами в ненадежной сеточке и сардельками в капроновой сумке.

Представляю, какое выражение было в тот момент на моем лице... И, главное, цвет! Цвет моего лица наверняка оставлял желать лучшего. Я не любила Андрея, много раз мне самой хотелось убить его, но голова в холодильнике, на блюде из столового сервиза - это уж слишком!