Поздний осенний рассвет застал его уже на ногах. Нойто бесшумно выскользнул из юрты, убедился, что никого не разбудил, подобрал припрятанный с вечера охотничий зимний спальник-ургух. Лук, колчан со стрелами, кресало и трут. Кожаный мешочек с сушеным мясом и мукой. Меч Кухулена, который он так недавно принял в подарок от знаменитого хулана, дрожа от гордости. Губы его на мгновение сжались, – хорошо, что старик нынче решил меч почистить и смазать, да и оставил на видном месте, иначе как было бы без меча? Отмахнувшись от неотвязно грызущего его смутного беспокойства, Нойто быстро приладил пожитки себе на спину и пошел вниз по тропе, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не оглянуться.

Какое-то время в юрте было тихо, даже слишком. Потом Олэнэ заворочалась, приподнялась на локте, откинув назад седую косу. Ее глаза без труда определили по лицу мужа, что он не спит, и давно.

– Ушел он все-таки, – горестно сказала Олэнэ, – Почему не задержал его?

– Удержи снег в горсти, – пожал плечами Кухулен. Его лицо в сером утреннем свете казалось почти таким же темным, как медвежий мех одеял.

– Тогда почему не отпустил со всеми?

– Военный вождь сказал – рано ему еще. Еще месяца не прошло, как посвящение принял. Голову сложить недолго.

– Тогда почему не задержал? – повторила Олэнэ.

– В тепле только молоко быстрее киснет, – буркнул на это Кухулен.

– Э-эх! – Олэнэ махнула рукой, и отвернулась в очагу. Поколдовала над ним, потом обернулась к Аю. Женщина уже сидела на своем обычном месте в углу юрты, ее пальцы мелькали, лицо было сосредоточенным и усталым, как у женщин, занимающихся кропотливым, каждодневным, требующим большого искусства тканьем.

– Пойдем со мной, Аю, – ласково позвала Олэнэ, – Воды принесем, да и посмотрим, не возвращаются ли наши воины с перевала…

Кухулен поморщился. Женщина вскочила, обронив невидимую пряжу. Какое-то время она молча смотрела себе под ноги, словно ища ее там, потом ее лицо вдруг исказилось, слезы очертили на щеках блестящие дорожки. Олэнэ решительно взяла ее за руку и сунула кожаное ведро. Какое-то время Кухулен слышал их удаляющиеся шаги. Потом встал, закашлялся, – да так, что снова пришлось упасть на постель. Снова, уже с трудом, приподнялся.