— Так вот. Если есть ещё такая ткань, так я бы купил?

— Хм. Ну, положим это я сама сделала… а сколько вам надо-то?

— А сколько есть, столько и возьму.

Через пару минут Александр мял и гладил маленький рулончик серовато-коричневатой материи, одновременно пытаясь найти отличия — от той *джинсы*, что он помнил.

"Цвет другой… погрубее немного… и явно прочнее. Как это я удачно зашёл!"

— А ещё мягче можно сделать?

— Так чего сложного-то? Берёшь да делаешь. Я скольки надо, стольки и спроворю… ежели в цене сойдёмся?

— Сойдёмся! А технологию изготовления не продадите?

Александр увидел откровенное недоумение в глазах своей собеседницы, запнулся и стал говорить попроще.

— Понравилась мне ваша ткань, очень. Захотелось самому такую выделывать — у меня небольшое… небольшая мануфактурка скоро будет. Вы моим мастерицам покажете да растолкуете подробно, что и как делаете, а я вам заплачу за труды. Сколько скажете, столько и заплачу. Как?

Женщина раздумывала недолго: оглядев князя с ног до головы так, будто видела его в первый раз, тряхнула головой и довольная согласилась.

— Чего ж не растолковать, коли просют. А вот скажем… ежели я двести рублёв попрошу?

Князь молча достал портмоне и вложил в руку оторопевшей женщины пять радужных ассигнаций, заставив её на автомате перекреститься от вида ТАКИХ деньжищ.

— Что-то мало вы свой труд цените, Зинаида Меркуловна. Когда выделка пойдет — вам ещё столько же будет. Договорились?

— А… это… коли не выйдет ничего, тогда что — денежки взад, да?

— Тогда… это будет платой за беспокойство. Так мы договорились?

— Договорились! Куда придтить?

— В заводоуправление фабрики — знаете где? В час пополудни, или немного попозже — как вам удобнее будет. Назовётесь охране — вас ко мне и проводят.

Судя по легкой задумчивости на лице Зинаиды Меркуловны, она начала спешно вспоминать имена всего фабричного начальства — но, видимо, до правильных выводов так и не додумалась.