Он закурил.

– Эти монахи присутствовали при странном и страшном событии, – продолжал он. – Они видели, как я принял свой Облик и обрел Атрибут. Они видели, как то же самое сделал и Мара – здесь, в этом монастыре, где мы вдохнули новую жизнь в принцип ахимсы. Они, конечно, знают, что боги способны совершать подобные поступки, не отягчая своей кармы, но шок был тем не менее силен, а впечатление живо. А ведь еще предстоит и окончательное сожжение. К моменту этого сожжения та легенда, которую я только что вам изложил, должна стать в их умах истиной.

– Как? – спросила Ратри.

– Этой же ночью, сей же час, – сказал Яма, – пока образ события пламенеет внутри их сознания, а мысли их в смятении, будет выкована и водружена на место новая истина… Сэм, ты отдыхал достаточно долго. Пора уже браться за дело и тебе. Ты должен прочесть им проповедь. Ты должен воззвать к тем благородным чувствам и тем высшим духовным качествам в них, которые превращают людей в благодарное поле для божественного вмешательства. Мы с Ратри объединим наши усилия, и для них родится новая истина.

Сэм изменился в лице и потупил глаза.

– Не знаю, смогу ли я это сделать. Все это было так давно…

– Однажды Будда – Будда навсегда, Стряхни пыль с каких-нибудь старых притч. У тебя есть минут пятнадцать.

Сэм протянул руку.

– Дай-ка мне табаку и листок бумаги.

Он принял все это, свернул сигарету.

– Огонек?..

– Спасибо.

Глубоко затянулся, закашлялся.

– Я устал им лгать, – промолвил он наконец. – А это, как я понимаю, и есть настоящая ложь.

– Лгать? – переспросил Яма. – Кто предлагает тебе лгать? Процитируй им Нагорную проповедь, если хочешь. Или что-нибудь из Пополь-Ву-ха… Из Илиады… Мне все равно, что ты там наговоришь. Просто немножко встряхни их, немножко утешь. Больше я ни о чем не прошу.

– Ну и что тогда?

– Что? Тогда я начну спасать их – и нас!