Николай чувствовал себя словно оплёванным. Его Леночка, которую он любил больше жизни, из-за которой он пошёл на смерть, просто издевалась над ним. Если вначале его появление на роскошной машине и изменившаяся внешность вызвала у неё шок, то теперь, придя в себя, женщина измывалась над ним, как могла. Будь на её месте мужчина – давно бы уже получил по мозгам, но Лена, зная Николая столько лет, пользовалась своей неприкосновенностью и срывала на нём всю свою злость и зависть. Его кулаки сжимались, чтобы вновь разжаться, но тут внезапно что бывшая жена, что её ехидно улыбающийся супруг вдруг замолкли, а затем ему на плечо легла лёгкая рука и знакомый голос сюзитки произнёс почему-то на русском:

– Милый…

Именно так, лениво, сытно и вместе с тем уверенно:

– Милый, брось ты эту драную кошку, поедем скорее домой, я хочу в кроватку…

А потом он почувствовал, как его щеки коснулись мягкие ласковые губы. Его рука сама обхватила Айе за талию и привлекла к себе, та не сопротивлялась, наоборот, послушно подалась, словно притянутая магнитом, вскинула раскосые ожидающие глаза, провела по щеке узкой кистью… Бывшая жена визгливо выкрикнула:

– Коля, кто эта женщина?!

Сюзитка вдруг гордо выпрямилась, ухитрившись сделать это, не разжав рук Мыскина:

– Я? Баронесса Айе дель Тауру, его жена! А ты кто, презренная? Почему мой муж страдает из-за тебя? Простолюдинка!

Последнее слово прозвучало словно ругательство. Даже хуже – будто девушка увидела перед собой нечто невообразимо омерзительное. Землянка вначале покраснела, потом побагровела, открыла рот, собираясь разразиться руганью, и вдруг, словно поперхнувшись словами, закашлялась – Айе обвила шею парня руками, приникла к нему всем телом, затем впилась в губы страстным поцелуем, ставя жирную окончательную точку на разговоре. Потом, слегка отодвинувшись, вновь капризным тоном произнесла: