Отжимались тряпки хорошо. Очень хорошо. Уровень чернильной жидкости в ведре рос. Но озеро меньше не становилось, и этот факт вызывал у меня вполне искреннее огорчение. По мере того как шло время, уныние плавно превращалось в апатию. Мне даже стало совершенно наплевать на свой внешний вид. Более того, я уже предвкушал удовольствие от наблюдения брезгливых гримас на лицах наших старушек, вернувшихся с обеденного перерыва, когда...

— Есть тут, кто живой? — раздался от стойки чей-то голос.

Хороший такой голос. Молодой. Красивый. Приятного тембра с едва уловимой хрипотцой.

Я не стал отвечать, надеясь, что незваный посетитель уберется восвояси. Зря надеялся.

Пальцы выбили дробь по пластику:

— Я спрашиваю: есть тут кто живой или нет?

— У нас обед! — буркнул я, не разгибая спину.

— Между прочим, обеденный перерыв уже прошел! — авторитетно заявил нетерпеливый некто и направился (судя по звуку шагов) в мою сторону.

— У кого прошел, а у кого — нет!

— А что тут, собственно, происходит? — Голос раздался совсем близко.

Я повернул голову и увидел впечатляющую картину.

Молодой человек. Возраст — к тридцати годам, скорее всего. С явной примесью азиатской крови. Мраморная кожа с чуть желтоватым отливом, иссиня-черные густые волосы и темные глаза того самого загадочного шоколадного оттенка, который неизменно сводит женщин с ума. Предки незнакомца, несомненно, жили на островах Тихого океана, тех самых, которые заразили мир такими вещами, как катана, сакэ и манга

Красивый? Наверное. По крайней мере, я вдруг почувствовал острую зависть к парню, точеную фигуру которого облегал элегантный костюм из дорогой шерсти. Даже не зависть, а... почти ненависть. Везет же некоторым!