Следующее утро застало их ни свет ни заря в лавке Эли, сжимающими в руках остаток денег с их счетов в Банке Благоденствия. Эли, шаркая, вышел из-за прилавка, потирая руки.

– Слыхал я, ребятки, что вы уходите из города?

– Верно, мистер Эли.

– Из этого города никто не уходит. За все эти годы я ни разу не слышал, чтобы кто-нибудь ушел.

– А мы вот уходим, мистер Эли.

– Ну, вы, ребятки, как хотите, а я не стал бы этого делать. Говорят, там, снаружи, страх как опасно. Меня вот ничем не заманишь в пустые земли. Помню, пару лет назад приехал на поезде какой-то бродяга…

– Но поезд ведь никуда не ходит, мистер Эли, – прервал его Билли. – Он просто объезжает холм и возвращается назад.

Эли, по-видимому, не услышал его. Никто в городе не мог бы сказать с уверенностью, глух Эли или просто не хочет слышать того, что противоречит его собственному мнению.

– Этот старикан приехал на поезде, и каких только историй он не порассказал! Там, снаружи, ни на что нельзя положиться. Если ты, например, уронишь что-нибудь, нельзя даже рассчитывать, что оно упадет на землю, нельзя даже сказать, будет ли там вообще земля.

Билли ухмыльнулся.

– Ну, мы-то рассчитываем на это, мистер Эли.

Эли погладил свою лысину.

– Ладно, все это хорошо, но я не могу стоять тут весь день и болтать с вами. Вы, ребятки, хотите что-нибудь купить?

Билли терпеливо кивнул.

– Нам нужно кое-какое барахло, мистер Эли. Кое-какое барахло для нашего путешествия.

Эли не спеша зашаркал вдоль стойки.

– У меня здесь полно барахла, ребятки. Для этого я здесь и нахожусь. Барахло – мой бизнес.

Билли и Рив начали бродить вдоль полок и витрин, выбирая вещи и кидая их на прилавок.

– Одна кожаная куртка, две пары джинсов, два рюкзака, пара ковбойских ботинок.