Эли постоял, считая про себя.

– Триста семнадцать, ребята.

Билли вытащил из кармана рубашки пачку ассигнаций.

– Мы дадим триста. Будем считать, что вы сделали нам скидку.

Эли хмыкнул.

– Вы разоряете меня, ну да ладно, если учесть, куда вы уходите.

Билли вручил старику три сотенные бумажки.

– С вами приятно иметь дело, мистер Эли.

Они запихнули еду, запасную одежду и боеприпасы в рюкзаки и затянули на поясах ремни с пистолетами. Билли натянул новенькие ковбойские ботинки и влез в свою кожаную куртку.

– Как я выгляжу, Рив, старина?

– Мрачняк!

Билли прошелся пальцами по своим вьющимся черным волосам.

– И еще одна вещь, мистер Эли. У вас есть темные очки?

Эли положил на их прилавок.

– Бери, сынок. Будем считать, что это подарок в дорогу.

Билли ухмыльнулся.

– Спасибо, мистер Эли.

Он надел очки. Теперь его бледное лицо стало выглядеть еще более резким, окруженное массой черных волос.

– Ну, думаю, мы вполне готовы.

Рив кивнул.

– Похоже на то.

– Счастливо, мистер Эли.

Эли покачал головой.

– И все же вы, ребята, должно быть, совсем спятили.

2.

Она/Они продвигалась над гладкой, разграфленной квадратами плоскостью своей контрольной зоны. Свет, вызванный Ее/Их появлением, светил ярко, несмотря на то, что не имел видимого источника, и не отбрасывал теней, если не считать бледного размытого пятна в том месте, где Ее/Их ноги висели над гладкой поверхностью.

Она/Они медленно плыла вперед, и хотя здесь не было никого, кто мог бы слушать, Ее/Их движение было неслышным, и хотя никто не смотрел, Она/Они приняла обычную для себя троичную форму. Троица. Три абсолютно одинаковые женщины, которые выглядели как одна и двигались как одна. Ее/Их стройные прямые фигуры скрывались под белыми длинными плащами, слегка колыхавшимися от движения, и складки каждого были полностью идентичны складкам двух других. Ее/Их головы были облечены в серебряные шлемы с высокими гребнями и изогнутыми забралами, прикрывавшими нос и скулы, оставляя темные прорези, сквозь которые неотступно блистали Ее/Их глаза.