Мак-Киннон ожидал найти в Ковентри полнейшую анархию, но обманулся в своих ожиданиях. Здесь было, очевидно, своего рода правительство, но очень непохожее на то, к какому он привык. Он представлял себе страну, в которой царит благородный независимый дух, где люди делают все, что хотят, и оказывают друг другу взаимное уважение. Конечно, там тоже должны быть мерзавцы, но с ними обходятся быстро и беспощадно, как только они проявляют свои отвратительные качества. У него было сильное, хотя и подсознательное, убеждение, что добродетель обязательно восторжествует.

Но поскольку правительство есть, Мак-Киннон невольно ожидал, что оно будет соответствовать образцу, к которому он привык за свою жизнь, — оно будет честным, добросовестным, разумно эффективным и, разумеется, будет строго соблюдать все права и свободы граждан. Он сознавал, что правительство не всегда было таким, но ему никогда не приходилось с иным сталкиваться, — сама идея неразумного правительства была для него столь же непостижимой, как каннибализм или система рабского труда.

Задумайся Мак-Киннон над этим, возможно, он бы и понял, что служащие в Ковентри никогда не подвергались психологическому обследованию с целью определения их профессиональной пригодности, и поскольку каждый житель Ковентри был выслан туда — как и он сам — за то или иное нарушение закона и отказ от лечения, то само собой подразумевалось, что большинство из них не соответствует занимаемой должности.

Мак-Киннона очень утешало то, что они направляются в суд. Если он расскажет свою историю судье, все, конечно, сразу наладится.

Мак-Киннон не замечал, какая парадоксальная возникла ситуация. Он совсем недавно отказался от общества, правительства, судов, но по-прежнему незыблемо верил в юридическую процедуру. Что же это было — сила привычки или нечто большее? Он мог проклинать суд, который подверг его унижению, приговорив к выбору Альтернативы, но тем не менее был убежден, что в судах торжествует справедливость. Он мог бороться за свою жалкую независимость, но при этом ожидал, что люди, с которыми он столкнется, будут вести себя так, словно они связаны Заветом, — с людьми другого сорта он просто не встречался. Он так же не мог отделаться от своего прошлого, как от своего собственного тела.